Дома и на фотографии


Дома у меня много книг. Они — на полках, на полу, на кровати. Среди книг попадаются листы бумаги, исписанные моим почерком, огрызки карандашей. Иногда можно увидеть пластинки, но я их давно не слушаю. Просто память о прошлом: «мечта сбывается и не сбывается»… Много гостей. Вместе с музыкой — поскрипывание из единственного динамика. Я смотрю, как танцуют взрослые. Сейчас никого из них в городе уже нет…
Когда пишешь сложнее угадать, что будет дальше, чем когда читаешь. Выдумщику труднее всего представить себе то место, в котором он находится. Но если ему это удается, становится невообразимым это место оставить. А мечтать о том, чтобы не выходить из квартиры, все равно, что жить вместе с человеком, охваченным депрессией.
Я перебираю книги, заглядываю в разные места: пытаюсь найти альбом с фотографиями. Его нигде нет. Пространства немного, а словно провалился куда-то. Где же всё? Куда я мог альбом положить?
Когда не можешь что-то найти в беспорядке, появляется мысль — кто-то здесь был и все перевернул. Если бы все лежало на своих местах ровными рядами, одиночеству просто некуда было бы деться.
Как-то в детстве меня повели фотографироваться. Все говорили мне: улыбнись, но я почему-то не мог. Мне было жутко стоять перед камерой и улыбаться.
Через некоторое время я все-таки нахожу альбом. Там — отец в военно-морской форме, мама в белом халате. Молодые. Шестидесятые годы. Все еще впереди… Сейчас эти слова звучат странно. В пустоте слова звучат странно. Книги хорошо заполняют собой пустоту.
Теперь дома я всегда молчу.
Мне ничего не снится. Словно находишься в темной камере, без окон, без света. Просыпаюсь, когда еще совсем темно. Хожу по комнате. Ничего не включаю. Цепляюсь за стул. Сажусь на него. Через некоторое время за окном начинает медленно падать снег.
Я беру в руки фотоаппарат. Долго кручу его. Когда становится светлее, устанавливаю специальный режим, оставляю фотоаппарат на столе, сажусь. Через десять секунд я вместе с книгами, стулом, моими записями, неприбранной кроватью навсегда застываю внутри комнаты. Ничего уже нельзя изменить.
Можно только засветить пленку.
Вечером я возвращаюсь домой. Достаю из портфеля фотографию. Кладу ее в альбом — в единственное пустое место: между родителями.